Репертуар
Спектакли
Труппа
Рудольф Фурманов
Влад Фурман
Пресса
История
Миронов
Для зрителей
Для Windows
Зеркало сцены

© 2005 г. Copyright. Cанкт-Петербургский театр “Русская антреприза” имени Андрея Миронова

© 2005 г.  Тексты, концепция. Елена Вестергольм

© 2005 г.  Оформление.  Пичугина Дарья

К началу раздела Рудольфа Фурманова

Неистовый Рудольф

Автор: Лариса Царькова
Источник: «Ваш Досуг»
9-15 сентября 2003 года

В репертуаре театра 25 спектаклей — хороших и разных, в том числе, и по пьесам модного нынче драматурга Василия Сигарева. О путях-перепутьях современной антрепризы, о планах и амбициях театра в юбилейный год, Рудольф Фурманов рассказал «Вашему досугу».

Когда 15 лет назад создавался ваш театр, само слово антреприза было в новинку. Теперь все изменилось, кругом сплошные антрепризы. Что вы о них думаете?

— После московских антреприз, которые заполонили все ДК. я честно скажу, вздрагиваю, когда говорят, что у меня антрепризный театр. Да, у нас актерская труппа на контракте, но театр-то репертуарный. И каждый день поднимается занавес. На мой взгляд, это самая прогрессивная модель театра. Антреприза — прежде всего заработок: большие залы, большие сборы. Есть, конечно, профессиональные спектакли — процентов двадцать, но в основном, полный беспредел. А15 лет назад это было не то что в новинку — это была революция.

— Вы работали с замечательными актерами — Симоновым, Мироновым, Леоновым, Папановым, да много с кем. Как вы думаете, сегодня изменилось отношение актеров к профессии?

— У меня как-то был случай. Одна актриса явилась нетрезвая на спектакль. И мне пришлось срочно делать замену. Я позвонил Евгению Алексеевичу Лебедеву и попросил выручить, сыграть моноспектакль. Вы знаете, что он сказал? «Конечно. Жаль только, что ты не позвонил хотя бы на несколько часов раньше — я бы не обедал.» Вот вам и все. А Николай Симонов в день спектакля позволял себе только кофе, шоколадку, и ходил как тигр по квартире, настраивался. А что теперь говорить, когда у актера по восемь антреприз в разных театрах? По восемь!

Я разговаривал с Табаковым, и он рассказывал мне, как пытался сделать народным артистам оклад $5000, но с одним условием — ты мой, никаких антреприз, а если снимаешься в кино — 25% театру. Ничего не получилось, пошел обман: там сыграл, там концерт. А на телевидении что! По всем каналам бесконечное появление Петросяна и Степаненко. Это отвратительно! Бедная Мария Владимировна Миронова — она переворачивается в гробу! Что за тексты у них! А исполнение!

— По правде сказать, и зритель уже не любит нынешних актеров так самозабвенно и навзрыд, как тогдашних. Никто не стоит ночами у театральных касс, не поднимает актеров на руки вместе с автомобилем.

— Да, я, кстати, сам видел, как в 1959 году зрители подняли на руки машину с Вадимом Медведевым. Конечно, зритель тоже стал другим. Хотя театр, наверное, всегда будут любить. Я люблю слушать, как зритель аплодирует, какая энергия этих аплодисментов. Если они со слезами, со смехом, если публика в них вкладывает душу — я это чувствую, и это означает успех.

Вообще, не люблю идеализировать зрителя. Он разный. На концертах Евгения Павловича Леонова к нему могли запросто подойти люди, обхватать, общупать. «Ой, живой Леонов! Вы штаны порвали в «Полосатом рейсе», а задница цела?» Ну что это такое? А сегодняшний зритель очень рассеянный: запросто могут перепутать время и явиться к концу спектакля. Что вы смеетесь? Это очень серьезно! Что у них с мозгами?

— Чем можно привлечь зрителя в театр?

— Прежде всего, зритель должен ощущать, что его здесь ждут. У нас театр теплый, чистенький, уютный, на стенах фотографии любимых артистов. Даже если спектакль не понравится, настроение от посещения театра не будет испорчено.

— А чем сегодня можно пронять зрителя?

— Сюжетами, которые напомнят ему жизнь. У нас на спектакле «Гупешка» одна женщина все вздыхала: «вот и у моей родственницы такой же муж-идиот, какого Разумовский играет». С критиками у нас, правда, не все гладко. После «Гупешки» подходит ко мне один критик и говорит: «Мне не совсем понравилась Нелли Попова, эту роль должна была играть другая артистка. Джульетта Мазина». Я с ходу ответил: «А мне хотелось бы разговаривать не с Вами, а с... Кугелем (выдающийся театральный критик, живший сто лет назад — Л. Ц.)». Ну что же это такое? Причем тут Мазина? Как будто речь идет об актрисе из Комиссаржевки или БДТ.

— Ваш театр первым познакомил петербургскую публику с драматургией Василия Сигарева.

— Он замечательный! Самородок, талант на уровне Вампилова. Пьесы Сигарева не однодневки, не физиологические очерки нравов современных людей. Это настоящая вечная драматургия, потому что, отталкиваясь от анекдота, поднимается на уровень обобщений почти космических. Сейчас он пишет для нас новую пьесу под условным названием «Гомик в деревне».

— Да уж, названия ему удаются.

— Это он прикололся. Сюжет рассказывать не буду. Но пьеса пишется на меня.

— Вы будете играть? Наверное, ждете, волнуетесь...

— Характер очень интересный. Вот представьте, живет человек в деревне, но ни с кем не водится, и с женщинами не встречается. Все думают, какой-то он странный. А он ничего плохого не делает, просто живет себе, как ему нравится. А его отвергают. Ну, вот, почти все рассказал.

Еще в планах у нас постановка спектакля «Счастливчик» по Чехову для Николая Трофимова. «Пышку» (пьеса Сигарева по Мопассану) будет ставить Егор Товстоногов. Еще будут «Шутники» Островского для Толубеева и компании из БДТ. Режиссер Влад Фурман думает над чеховским «Ивановым» и «Господами Головлевыми».

— Давая своему театру имя Андрея Миронова, вы говорили, что это «самый антрепризный актер из всех, кого вы знали». Что это значит?

— Он мог вписаться в любую труппу, в любое театральное сообщество. Легкий на подъем, он мог сыграть все — серьезные, драматические роли и водевили, трагедию и шутку.

— Кем бы он мог быть сегодня?

— Художественным руководителем Театра Сатиры. Ставил бы спектакли, играл, снимался в кино. Но он бы не разменивался на антрепризы в таком количестве. Он обладал чувством меры. Когда по телевизору по одной программе показывали фильм с его участием, а по другой — концерт, он начинал беспокоиться, говорил, что это перебор, это много. Сейчас такого не встретишь. Я понимаю, когда актер N идет за большие деньги выступать на дне рождения у какого-нибудь олигарха, я и сам бы пошел. А Миронов — нет. Быть клоуном, выполнять заказ — нет.

— В своей книге «Из жизни сумасшедшего антрепренера» вы написали, что не хотели говорить «всей правды». Сейчас то и дело появляются мемуары, претендующие на «всю правду». Как вам книга Татьяны Егоровой «Андрей Миронов и я»?

— Я очень прошу не задавать этого вопроса. Не хочу об этом говорить вообще.

— Считайте, что я вас об этом не спрашивала. А вот скажите, вы часто говорите, что в вашей жизни сбываются самые невероятные мечты...

— Постойте, напишите так. Я не знаю этого имени.

— Я поняла-поняла. О чем вы сейчас мечтаете?

— Чтобы каждый день в моем театре был полный зал, чтобы спектакли становились все лучше и лучше, чтобы, наконец, мое дело было оценено по достоинству. И чтобы я всегда нравился женщинам, и им хотелось бы быть со мной.

— Вы когда-нибудь уставали от театра?

— Никогда. Ни от театра, ни от женщин я никогда не устаю. Я могу круглосуточно быть в театре и круглосуточно с женщиной.