Репертуар
Спектакли
Труппа
Рудольф Фурманов
Влад Фурман
Пресса
История
Миронов
Для зрителей
Для Windows
Зеркало сцены

© 2005 г. Copyright. Cанкт-Петербургский театр “Русская антреприза” имени Андрея Миронова

© 2005 г.  Тексты, концепция. Елена Вестергольм

© 2005 г.  Оформление.  Пичугина Дарья

К началу раздела Рудольфа Фурманова

Рудольф Фурманов: «Человек, который построил театр - дом, где всем уютно»

Автор: Ольга Краснова
Источник: «Охта», 2003 г.

В самый разгар отпускного сезона, когда театры уехали на гастроли или распустили свои труппы на заслуженный отдых, театр «Русская антреприза» имени Андрея Миронова продолжает работу. И не просто работу...

В 15-ом театральном сезоне театр, в преддверии своего 15-летия и 65-летия художественного руководителя театра Рудольфа Фурманова, ничего особенного не планировал, однако, уже выпустив три премьеры, закрывает сезон ещё двумя. Одного автора — Василия Сигарева. Сигарев — самый молодой, скандальный и модный русский драматург. «И ты будешь ставить пьесы этого чернушника?» — спросили Р.Д. Фурманова. «Да! Причем две сразу!» — твердо ответил Фурманов, который, по его собственному же признанию, пьес вообще не читает, а ориентируется исключительно на свой нюх. С этого мы и начинаем наш разговор с тем, кому театр обязан своим рождением.

— Рудольф Давыдович, что значит, что Вы «ориентируетесь только на свой нюх»?

— Если уважаемые зрители и читатели моей книги «Из жизни сумасшедшего антрепренера» что-нибудь запомнили, то им известно, что я называю великую женщину современности, гордость Санкт-Петербурга, Натэлу Александровну Товстоногову, сестру великого режиссера Георгия Александровича Товстоногова и жену великого актера Евгения Алексеевича Лебедева, — своим «мозговым споносором». Она помогала двум гениям жить. То, что происходило в их жизни, это немалая его заслуга, они многим обязаны ее «нюху», ее пониманию жизни. Да и в творчестве: она могла сказать свое мнение о чем-то, и именно оно заставляло задуматься, глубже понять смысл произведения, которое должно было быть в основе спектакля. Натэла Александровна прекрасно знает весь репертуар «Русской антрепризы им. Андрея Миронова». И в последнее время она стала часто задавать мне вопрос: «Где современная тема? Почему ее нет на подмостках? Театр не может существовать без современной темы...». И я обратился к творчеству молодого драматурга Василия Сигарева.

— Вы знали его творчество раньше или открыли только, когда появилась такая идея: поставить современного автора?

— С пьесами Сигарева я был знаком и раньше. Он сейчас популярен в театральном мире. Его ставят в Москве. И называют «чернушным автором». И есть за что: в них много нецензурной лексики, герои пьес - наркоманы, проститутки, извращенцы... Я стал искать среди его пьес то, что могло бы быть поставлено именно у нас. Режиссер Валерий Гришко предложил мне взять пьесу «Детектор лжи». Но когда мы связались с Василием, он сказал, что все права на постановку пьесы продал Станиславу Садальскому и в течение трех лет ее нигде нельзя ставить.

— А как выбор пал именно на пьесы «Гупёшка» и «Похищение»?

— Мы стали читать пьесы дальше, и пришла идея взять две пьесы Сигарева и поставить сразу два спектакля. Первой нам в руки попала «Гупёшка». Влад Фурман, мой сын, главный режиссер театра, только что снял новые серии «Бандитского Петербурга», и я предложил ему поставить «Гупёшку». Я только посмотрел прогон и понял: это будет очень сильный спектакль, он будет очень сильно «задевать» людей.

— Почему?

— Я вообще считаю, что Сигарева можно уже поставить в один ряд с великими драматургами, что он — молодой Вампилов. Чернушной пьесой назвать «Гупёшку» нельзя. Она страшная. Точно определен автором жанр: «то ли комедия, то ли трагедия». Там нет четкого деления на хороших героев и плохих, это — рассказ о реальных людях. Я не знаю жизнь всех слоев населения, я общаюсь в определенном круге людей — мои друзья Даниил Гранин, Натэла Товстоногова и другие, все интеллигентные люди. Я не знаю, как живут бомжи, как живут нищие, алкоголики. Но я понимаю, что все люди разные, хотя среда их формирует. Приведу интересный пример из жизни: в нашем театре, как в любом другом, есть монтировщики, рабочие. И вот однажды я иду по театру и вижу, что один осветитель читает книгу. И не детектив, а Ницше. А другой такой же человек вообще ничего не читает, ему нужно только бутылку пива выпить. Я уверен: в том, что у нас такая страна, виновато именно людское равнодушие.

— И Вы считаете, что всю подноготную нашей жизни надо показывать на сцене?

— Да. Ведь искусство несет в себе и воспитательную функцию. И просветительскую. А нынешние антрепризы только потакают дурному вкусу общества, но ничему не учат. Помню такой эпизод: я выступал с великим актером Симоновым. Он читал Пушкина. Было 20 человек в зале. На следующий день я выступал с другим, тоже замечательным актером, Евгением Павловичем Леоновым. Он рассказывал про тигров, разные байки со съемок (тогда очень популярен был фильм «Полосатый рейс»). В этот день зал был переполнен... Не нужно высокое искусство, не нужен Пушкин, интереснее рассказы про то, как Леонов сидел в ванной... Я помню времена, когда запрещали показывать по телевизору Райкина, Юрского. Но ведь сейчас это тоже продолжается. Все каналы заполнены даже не посредственными артистами, а просто таким людьми на сцене, как Петросян и Степаненко, например. Я помню точное высказывание академика Ландау о такой культуре. В то время очень нравился людям фильм «Черноморочка». Это был ужасный фильм. Но стояли очереди, чтобы купить билет; фильм шел в кино с утра до позднего вечера. И вот тогда Ландау сказал: «Хуже фильма, чем «Черноморочка», я в своей жизни не видел. Но людям это нравится, значит надо снимать такие фильмы». Если этому народу нужны Петросян и Степаненко, то значит, их показывают без конца — вот политика. И народ поэтому не станет лучше... Именно обо всем этом, о таком народе пишет Сигарев.

— А что происходит в «Похищении» такого, чтобы задевало зрительские души? Насколько мне известно, это — парафраз «Вождя краснокожих» О'Генри...

— Это так. И действие происходит в нашу эпоху, точно определенную автором как время «слабоумного недоразвитого капитализма». Два артиста цирка крадут у нового русского его сына, чтобы на эти деньги выкупить цирк... Да, это клоунада, там много смешного, но все приметы нашего времени налицо. В нашей стране ничего не приживается: ни социализм, ни капитализм. А все, конечно, начинается с того, какая власть. Ведь только совсем недавно в нашей стране наконец-то появился президент. Человек, который растет в своей профессии, который, я бы сказал, все больше совершенствует ее. Я уважаю его все больше и больше. Я верю ему. И я знаю, что многие люди тоже верят ему. И вот чем больше будет вокруг него таких же сильных руководителей, как он, то меньше останется материала, о чем писать драматургу Сигареву. Его произведения станут чище и светлее.

— Наверное, очень сложно держать театр «на плаву» вот уже 15 лег. Ведь это целиком Ваша заслуга — жизнь «Русской антрепризы имени Миронова». И в этом году театру — 15 лет...

— Портреты великих висят у меня в кабинете: Симонова, Миронова, Товстоногова, Медведева, Смоктуновского, Гердта, Никулина, Лебедева, Леонова, Папанова, Райкина. Они заменили мне театральный институт. Жизнь с ними и смерти этих близких людей пододвигали меня к мысли, что должно быть такое место, где их память всегда будет священна. Я давно мечтал о таком театре. Все поездки по стране, все наши концерты — это было уже начало театра. Это уже был театр, только не здесь, не в этом городе, не в этом здании. Великие Лебедев, Ковель, Леонов — выступали в моем театре, уже когда он появился под этой крышей. Когда Виктюк пришел сюда, он сказал: «Они тебе оттуда помогают». А это потому, что всегда был им предан. Я все время чувствую их ауру в театре. И если я что-то выбираю к постановке, то этот выбор мне подсказан ими. А они ошибаться не могут.

— По какому принципу Вы выбираете актеров, которых приглашаете в контрактную труппу театра?

— Принцип только один: это должен быть хороший актер. И я не смотрю их в других спектаклях, мне сразу видно. Прессе, которая сейчас называет звездами героев сериалов, это не видно. Я не могу уже читать про Анастасию Мельникову, например! Кто она такая, чтобы про нее столько писали: грызет карандаш и смотрит вполоборота в каждой серии «Ментов»! Я про Алису Фрейндлих столько не читал! И про Смоктуновского не читал! Я хочу правду сказать: ведь если ты к человеку хорошо относишься, ты скажешь правду, а если тебе на него наплевать, то и будешь радоваться каждому очередному журналу... Так вот я говорю Насте: «Хватит этого, надо прекращать и заниматься делом». У нас сейчас все смешалось: узнаваемость и популярность. Но это неправильно. Популярность — это любовь народа. Приведу пример: я приезжал в город за несколько месяцев до того, как состоится концерт, чтобы обо всем договориться. Где-то за месяц вывешивались афиши, и билеты поступали в кассы... За час они распродавались все. А до концерта оставался месяц... И какой-нибудь другой концерт, так же поступают билеты в кассы. В итоге, они распродаются все, но последний приобретается ровно в момент начала концерта. Тоже аншлаг… Так что это все разные вещи: узнаваемость и популярность.

— Если бы сейчас Вы устраивали творческий вечер театра «Русская антреприза имени Андрея Миронова», то какие бы слова адресовали публике?

— Я сказал бы большое спасибо за то, что они любят и ценят нас, что их волнует то, что мы делаем. После спектаклей ко мне подходят люди и благодарят за театр. На Моховой улице подошла недавно женщина: «Спасибо за творчество». Что она имела в виду — театр, сериалы или книгу — не знаю... Я благодарен нашим зрителям.

— А что бы Вы сказали актерам?

— У меня есть, конечно же, претензии к актерам. Например, есть актеры, которые работают сразу в нескольких театрах и в нескольких антрепризах и им очень сложно соблюдать график спектаклей. Есть актеры, которые приходят на спектакль без пятнадцати семь, — а это недопустимо! Но все-таки театр живет и будет жить — единственный репертуарный театр с труппой, работающей по контракту.