Репертуар
Спектакли
Труппа
Рудольф Фурманов
Влад Фурман
Пресса
История
Миронов
Для зрителей
Для Windows
Зеркало сцены

© 2005 г. Copyright. Cанкт-Петербургский театр “Русская антреприза” имени Андрея Миронова

© 2005 г.  Тексты, концепция. Елена Вестергольм

© 2005 г.  Оформление.  Пичугина Дарья

История одного ансамбля

Автор: Всеволод Иматович
Источник: «Пчела» № 32
март-апрель 2001 г.

Доходный дом.
Архитекторы А.Е Белогруд, К.И. Розенштейн, скульптор В.Ф. Разумовский, 1913—1917 гг.

Нажмите, чтобы увидеть большую картинкуГлавную роль в облике фасада играют мощные шестигранные башни, в которых угадываются мотивы английской готики, придающие зданию романтический характер. Фасады украшены скульптурным декором.

Среди достаточно однообразных, тяжеловесных и неодухотворенных сооружений так называемого неоклассицизма 1910-х гг., этот дом выделяется каким-то удивительным вольнодумством, противостоящим и академической классике, и модерну.

Издалека дом кажется проще, чем он есть на самом деле. Он, один из немногих в старом Петербурге, раскрыт сразу на три стороны. Белогруд весьма тонко вносит в фасад отдельные детали, намеренно сбивая симметрию, причем исходным пунктом своей фантазии избирает циферблат часов на северной башне. Кроме того фасады по Большому пр. и улице Льва Толстого решены по-разному.

Выстраивая фасад дома, Белогруд свободно перемещает отдельные общепринятые элементы. Так, например, основным акцентом северного фасада являются гигантские вычурные кронштейны, поддерживающие несоразмерно легкий балкон. Особенно изящно «высмеивает» Белогруд традиционное употребление руста (имитированной гигантской каменной кладки). Поверхность стен дома в основном отштукатурена, а по штукатурке уже небрежно рассыпаны отдельные «камешки». Некоторые камни украшены повторяющимися барельефами.

Петроградская сторона — Париж в миниатюре. Ее интенсивная застройка началась в 1890-х гг., после того как Эйфель-старший (папа знаменитой башни) победил в конкурсе на лучший проект стационарного моста, призванного соединить остров с материком. Буквально за два десятилетия из городского придатка-постскриптума (P.S.) Петроградская сторона (П.С.) превратилась в мини-город, который облюбовали Петербург, состоятельная богема, приверженцы Бахуса (а впоследствии — партийные руководители, народные артисты и новые буржуа).

Каменноостровский — первый проспект, нарушивший державную идею «строгого, стройного вида». Он явился, как безответственный хлыщ, сотворенный лучшими архитекторами северного югенд-стиля, такими как Лидваль, Щуко, Шауб, Гоген, Белогруд. Изменился не только фасад, но и внутреннее убранство дома. Внизу устраиваются механические прачечные, подводится паровое отопление, «кишечник» коридоров промыт и заменен светлыми холлами. Общей тенденцией становится социальная однородность, стремление к оптимальному внутреннему устройству. Отныне типичный дом состоит из 30-70 квартир — удобное число для создания кондоминиума. В «новом» доме апартаменты становятся равноценными по всем этажам. Внутри зданий проектируются подходящие для парковки дворы. Еще в первой половине ХIХ века в «среднем течении» нынешнего Каменноостровского проспекта была запланирована площадь (сейчас названная именем Льва Толстого), но пока здесь перманентно располагаются полковые казармы, слободские домишки; поблизости находятся огороды «мучных королей» братьев Башкировых.

Только в 1909—10 году, вдоль продолженного до реки Карповки Большого проспекта, а также Петропавловской улицы, которая замкнула кольцо трамвайных путей, началась застройка. Пространство преображалось более чем на десяти участках одновременно.

Получив в 1908 году специальное разрешение Государственной Думы, Карл Иванович Розенштейн приступил к строительству двух домов для себя по своим же проектам. Деньги Розенштейн брал у крупных банкиров, которые понимали, что будущий архитектор доходных домов сумеет вернуть их с процентами. Выходец из Одессы, выпускник Петербургского института гражданских инженеров, разработчик морских приборов, преподаватель физики и механики, проектировщик и просто замечательный человек, Карл Иванович за два года смоделировал основу будущего ансамбля… (Много лет спустя, в день, когда газеты опубликуют сообщение о прорыве блокады, документалисты сфотографируют на Невском пожилого ленинградца, с радостным волнением читающего газету. Им окажется Розенштейн.) Уже завершилось возведение стен, когда он предложил художнику-архитектору Андрею Ивановичу Белогруду (1875—1933) переделать фасады обоих домов. В это время Белогруд работал в фирме Е. И. Гонцкевича, увлекаясь неоклассицизмом, неоготикой и модерном, и к моменту предложения изменить ансамбль домов, начатых Розенштейном, только-только завершил строительство собственного дома (Каменноостровский, 112), где жил до своей смерти.

Первый дом, к которому приступил Белогруд, в современной напоминает архитектуру флорентийских зданий, что не характерно для Петербурга. Иногда его называют «домом с фигурами». Дом отличается богатым художественным оформлением помещений: красивая лепка, изящные камины, входные двери отделаны под красное дерево. Что касается лестничной клетки парадного входа, то узость участка не позволяла расположить ее в традиционном прямоугольнике. Тогда архитектор спроектировал ее в виде эллипса. Очевидцы вспоминают, что беломраморный пол лестницы отлично сочетался с ультрамарином криволинейных стен. На площадках висели алебастровые светильники в виде тарелок, а покрытые белым рояльным лаком изогнутые перила держались на черных давленого железа фигурных балясинах. Отделка квартир была тщательна продумана. Так вход в гостиную был оформлен парными колоннами ионического ордера. По углам плафона были медальоны с изображениями Дня, Ночи, Утра и Вечера.

Дом №77 имеет уникальные перекрытия из цельных двутавровых балок длиной от уличного до дворового фасада — именно за счет этой конструкции дом уцелел, когда в блокадном 1942 перед ним упали две фугасные бомбы. (Воронка, образовавшаяся в результате взрыва, «покрыла» всю ширину Большого проспекта.) Все коммуникации скрыты: электрические провода в медных трубах, водопроводные и вентиляционные каналы, трубы парового отопления — все находится в толще стен. Для облицовки фасада этого дома (выше третьего этажа) впервые в России был использован шлакобетон — фактура и рустовка создают ощущение каменных блоков. Кроме того, шлакобетон плохо проводит тепло, и благодаря толстым кирпичным стенам и шлакобетонной облицовке в доме тепло зимой и всегда прохладно в летнюю жару. Перспектива жилого дома (пл. Л.Толстого, 35а). Во время работы над «домом с фигурами» Белогруду посчастливилось ненадолго съездить в Италию. Свежие впечатления от поездки, а также многолетнее изучение британского зодчества дали ему тот необычайный творческий взлет фантазии, который помог воплотить проект «дома с башнями» (№35а/75). Перед архитектором стояла сложная эстетико-математическая задача. В «наследство» от Розенштейна ему перешел несколько аморфный остов здания, по углам которого на площадь были вынесены бельведеры — к тому времени уже «недопустимо традиционные». Кроме того, в объем здания было включено громоздкое четырехэтажное строение, чуждое всей картине в целом. Таким образом, предстояло создать исключительный, резко выделяющийся дом, который должен был отличаться особенной броскостью, выгодной для эксплуатации его как дома доходного.

Нажмите, чтобы увидеть большую картинкуЕсли Розенштейн увлекался новейшими технологиями, то Белогруд — средневековьем. Его облик — это плащ, кожаные краги и неизменная фетровая шляпа с полуопущенными полями. Его Италия — это замок святого ангела, Палаццо веккио и площадь святого Марка, а не Виктор-Эммануил на коне и его окружение, воплощающее дурновкусие и пошлость упадочной архитектуры Италии. Белогруд решил не прибегать к паллиативным мероприятиям. Банальные бельведеры превратились в полнозвучные башни — увлеченный средневековыми мотивами, архитектор сумел создать совершенно оригинальную композицию по аналогу башен замка Maxstoke в английском графстве Warwickshire. Будучи симметричными и шестигранными, они вздымаются выше основного массива здания и ежесекундно приковывают к себе тысячи взглядов — ведь прохожие, следующие по Большому проспекту, просто не в силах смотреть куда-либо еще, кроме как на этот чудный замок, увенчивающий проспект! В одной из башенок суждено было «закрепоститься» биллиардной, во второй — кабинету владелицы верхней квартиры. Большое внимание архитектор уделил прорисовке деталей здания, в особенности — орнаментике балконов, стрельчатых арок и окон. Очертания оконных проемов различны: это и циркульные, и круглые, прямоугольные, и двойные полуциркульные, разделенные тонкими ордерными колоннами… Эффект фасадов подчеркнут их окраской в цвет песчаника для стен и в коричневый — для деталей.

Любовь, с которой автор относился к постройке, проявлялась в каждом клочке бумаги, относящемуся к проекту — множество исчерченных карандашом фотографий, сделанных с каркаса здания… «Архитектор построенного эскиза», — так называли Белогруда современники. И действительно, поскольку строительство осуществляли сам владелец дома и его единомышленник, здание возводилось сверхпрочным, с повышенным уровнем инженерного оснащения, и оказалось живописнее во сто крат. Правда, не все современники на «ура» приняли подобный art nouveau. Г. К. Лукомский пишет в своей книге «Современный Петербург — 1900—1915»: «Мы видим, что по проекту одного и того же способного и культурного зодчего строятся неподалеку друг от друга (на углу Большого и Каменноостровского проспектов) два рядом стоящих здания — в разных стилях, без соответствия в отношении гармонии масс — нет элементарного для любого "европейского" города правила».

Так или иначе, основная ценность работы Белогруда — в стремлении уйти от точного копирования образцов прошлого, от рутинерского, казенного отношения к архитектурному творчеству. Кроме того, следует помнить, что представленный ансамбль — практически единственная крупная работа архитектора (есть еще несколько построек на Петроградской стороне, в том числе неоднозначный «Спортинг-палас»).

Дом, обращенный фасадом на площадь Льва Толстого, имеет боковые фасады: на ул. Л. Толстого (д. №2) — был неудачно закончен в 1936 году и на Большой проспект (д.№75). Первый этаж высокий, имеет стрельчатые витрины. До революции в нижнем этаже здания размещалось управление городских железных дорог; с 1921 года — кинотеатр «Элит». Его интерьер был также выдержан в средневековом духе: с двух сторон от экрана стояли рыцари в латах и доспехах. Интимность небольшому партеру — и ложе в конце ее — придавали черные бархатные портьеры, расшитые золотом. В оркестровой яме стоял рояль, на которой тапер аккомпанировал волнующим мелодрамам начала века. Далее место на первом этаже последовательно занимали кинотеатры «Конкурент», «Резец» и, наконец, с 1930 — «АРС» (небольшой, на 248 мест и входом с улицы Л. Толстого) — закрыт в 1972 году. В 50-х гг. как памятник архитектуры дом взят под государственную охрану. В 1978 году первый этаж капитально переделан под театральное помещение.

Нынче же в здании размещается блистательный театр «Русская антреприза» им. Андрея Миронова, где проводятся прекрасные спектакли, выдержанные в лучших традициях рафинированного искусства. Это «Фантазии Фарятьева», «Роковая любовь», «Портрет Дориана Грея», «Гупёшка» и множество других, как классических, так и авангардных. Интерьерам театра можно посвятить отдельную статью — чего стоит одна только урна в своем треугольно-витиеватом кружеве! В неправильную планировку здания удивительно чутко вписываются чугунные столики, стулья. Своеобразным символом театра стал висящий ребром вниз кубик для игры в кости, с которого вот-вот соскользнёт бархатная капелька крови…